Не дай вам бог жить в эпоху перемен... Записки свидетеля.

       Эпоха необычных перемен в жизни обычной           личности.

Мудрые китайцы давно изрекли:
Не дай вам Бог жить в эпоху перемен...
Мне Бог дал именно это.
Жить на изломе двух взаимоисключающих эпох. Моральные установки первой моей эпохи (становление послевоенного социализма) коренным образом противоречили морали второй половины одной и той же моей драгоценной жизни (становление дикого капитализма в стране, только что бывшей социалистической). Люди моего поколения живут в почти шизофренической ситуации человека, оказавшегося не по своей воле посреди бурлящей реки и не понимающего, к какому берегу грести для спасения души и тела. Своей собственной, на минуточку, драгоценной души, взращённой на тезисах типа"человек человеку - друг, товарищ и брат", но брошенного волею весьма юмористически настроенных богов-экспериментаторов в мир, живущий по установкам "человек человеку НЕ друг, НЕ товарищ и тем более НЕ брат", где правит бал примитивная маммона, но правит весьма успешно, без всяких там интеллигентских заморочек про слезу ребёнка и прочие перипетии борьбы Добра со Злом.
   Итак, лихие девяностые только начинались, в мозгах миллионов моих соотечественников, наконец, хоть что-то едва-едва устаканилось, и измученное моё поколение стало как-то учиться строить жизнь по новым правилам. Хотя они менялись на ходу, эти правила, а у нас от их калейдоскопа мозги заклинивало.
   Но кому-то удалось довольно быстро, буквально  "на лету переобуться", кто-то каменно-монументально застрял в коммунистах эпохи развитого социализма, я же, кухонная диссидентка, барахталась где-то посредине, зигзагами плавая от одного берега к другому...
   Очень хотелось жить по справедливости, по божеским законам, но наставшее время требовало "крутизны и без совестности", таких вот "человеческих", на коленке состряпанных новых законов.

   И по тем, и по другим правилам одновременно мне жить не удавалось, пришлось искать нишу, в которой можно было бы, оставаясь собой, хоть как-то существовать в ладу с собственной совестью. 

   Не вписавшись в обойму хватких друзей-предпринимателей, я просто поняла, что использовать свою близость к власти, своё депутатство во благо собственного кармана увы, не сумею (по причине остаточных явлений общечеловеческой совести) и ушла в ту область, что была мне хорошо знакома и  полностью соответствовала моральным устоям. В любые времена. И в любых странах и весях.
     Вместе с близкой приятельницей Танюхой пардон, Татьяной Алексеевной, мы стали создавать общественную организацию инвалидов.
Время для этого, надо сказать, было не совсем подходящим, вернее, совсем не подходящим. 

Конец восьмидесятых -- самое начало 90-ых, страна на разломе, большинство людей озабочено простой выживаемостью, в то время, как другая её часть бешено создаёт начальный капитал...
В общем, всё как в учебниках диамата-истмата (для тех, кто подзабыл, или уже не знал, реалии прошлого, это про диалектический и исторический материализм марксистско-ленинской теории, изучаемый во всех вузах и обязательный даже для сдачи кандидатского минимума, независимо от области знаний соискателя, хоть это тебе микробиология, хоть литература, хоть ядерная физика)
   Бессмертная формула Маркса "товар-деньги-товар" победной поступью шагала по растерянной стране. Причём в абсолютно буквальном смысле. Волею новоиспечённых властей и их учителей -"доброжелателей" России из , промышленность огромной страны почти умирала (чего, собственно и добивались наши доблестные друзья, те самые, при которых и врагов не надо). Миллионы людей, оставшихся без работы, чтобы хоть чем-то кормить семьи, ринулись в "челноки". Купля-продажа стала основным двигателем перестройки.

Страна превратилась в огромный рынок, торговали на улицах, в переходах, на ступенях пустых магазинов, торговали всякой всячиной, от завалявшейся в сараях домашней утвари(особенно ходко у хлынувших толп иностранцев шли самовары, бабушкины кружева, потемневшие лики святых на досках, ордена...) до всякой снеди, а особым спросом у неизбалованного нашего электората пользовались яркие коробки с гуманитаркой, что огромными фурами поставляли нам капиталисты, с радостью избавляясь от своего затоваривания дешёвыми и некачественными товарами "для бедных". Тысячи челноков опустошали стоковые магазины зарубежья и везли на продажу их заморское барахло, продаваемое неискушённым россиянам под видом фирменных, брендовых вещей. За "ножками Буша", куриными окорочками, что не ела заботящаяся о своём здоровье Европа, за жестяными банками с растительным маслом неизвестно из чего, выстраивались очереди. Заграница с радостью отсылала "этим русским полудикарям" всякий хлам, заполонивший их склады. Как индейцам майя стеклянные бусы... За державу, конечно, обидно, но надо быть справедливыми, эти "подачки нищей России" спасли в своё время немало жизней самых забытых и бедных слоёв населения. Про инвалидов и стариков в кутерьме перестройки просто забыли. Работы не было молодым, сильным и здоровым, что уж говорить про калек.... На те пенсии, что платило иногда государство своим неимущим (деньги не выплачивались месяцами, а когда всё-таки платежи поступали, галопирующая инфляция съедала их практически полностью, никого тогда особо не заботила индексация и прочая невидаль), жить, да даже просто ВЫЖИТЬ было нельзя. И сердобольная гуманитарка была той "манной небесной", что помогла продержаться тем, кто не мог сам о себе позаботиться. 

И вот в это смутное время (1989-90 года) мы начали создавать свою организацию инвалидов. Тема нам была хорошо известна по опыту собственной жизни. Таня, сама инвалид 1-ой группы, но сохранившая железную волю к жизни, красавица и умница, локомотив нашего "предприятия" и я, мама инвалида детства, хлебнувшая лиха полной мерой в борьбе за жизнь сына, понявшая на собственной шкуре, что никто нам не поможет, если мы не объединимся и не станем помогать друг другу выживать. И примкнувшая к нам  Валентина, наш бухгалтер, которую беда инвалидности тоже не обошла.  

  Всё было нам внове и непросто. С самого начала мы решили, что организация должна быть строго официальной, чтобы грамотно отстаивать право на жизнь нашим членам. Параллельно создавалось и Всероссийское общество инвалидов, куда мы благополучно влились и даже получили какой-никакой статус при местных органах власти. Они, надо признать, относились к нам достаточно доброжелательно, даже выделили помещение в цокольном этаже старого трёхэтажного дома.
Мы радовались этому тёмному подвальчику так, как будто нам выделили по меньшей мере половину хрустального замка. С хрустальным замком у нас была только одна общая черта: и там, и там надо было передвигаться с величайшей осторожностью, в одном случае - чтобы не разбить хрупкий хрусталь, а в другом, чтобы ненароком не наступить на очередную обнаглевшую крысу, либо не провалиться сквозь сгнившие доски пола, рискуя сломать оставшиеся конечности. 

 Но разглядывая себя сквозь лупу времени, я не вижу ни капли фальши в отчаянно радующихся этому убожеству дам среднего возраста, бедненько одетых, уставших до чёрных кругов под глазами, но эти самые глаза которых сияли прекрасным светом начавших сбываться надежд. В стремительно беднеющей стране мы уже и не надеялись, что наш слабый голос хоть кто-то услышит.
Вот какая странная вещь  -  память. Столько было тогда обид, непонимания, отчаяния, а память сохранила в основном тех, кто помогал, подставлял плечо.
И это были порой весьма странные персонажи. Рядом с нашей сталинской трёхэтажкой в тихой почти старинной части города, в десяти шагах от древнего полуразрушенного монастыря на огромной территории строился один из первых роскошных коттеджей с арками и башенками. Мы даже не завидовали, настолько понимали разность наших жизненных планет. Просто тихо любовались невиданной роскошью. Поговаривали, что это кто-то из ооочень серьёзных "авторитетных" людей строит себе жильё. И вот набравшись от безысходности наглости мы, просчитав какие стройматериалы нам нужны по самому минимуму, нахально отправились просить помощи у богатого соседа. Богатый сосед в драных (не по моде, а от ветхости) джинсах размечал что-то на стене. Мы, скромно покашляв, . привлекли его внимание. На вопрос "А вы чего здесь забыли-то, соседушки?", протянули ему наш бизнес-проект, смету по-простому. Что-то типа;"23 доски, 44 кирпича, 4 листа фанеры...ну и прочую чушь" Естественно, составленную нами самими, гуманитариями, которые из ремонтных работ могли сами разве что поклеить обои. Он долго хохотал над нашим сочинением, в котором мы горячо убеждали его, что если он нам выделит указанные материалы, то буквально послезавтра у общества инвалидов наступит рай. Потом легко подхватив изящную Таньку на руки (т.к. с её больным позвоночником и почти парализованными ногами спуститься по плохо закреплённой лестнице без перил было весьма проблематично) он очень быстрым шагом направился в наш подвальчик. Копошился он там минут двадцать, вышел как-то сердито, резко, бормоча сквозь зубы нехорошие слова в адрес тех, кто инвалидам даёт такое страхолюдье, причём  даже без намёка на ремонт. Нам жёстко буркнул: "Через неделю выделю вам трёх человек и всё, что надо. Материалы привезут завтра, обеспечьте хранение". Даже я, дама весьма пробивная, порой даже буйная, оробела на полном серьёзе. Перед нами был МУЖИК, ХОЗЯИН, умеющий руководить.
И действительно, через пару дней привезли целую  машину всякого строительного материала, начиная поддоном кирпича и заканчивая банками краски, мастики, грунтовки... В общем, полнейший шок и паника. Ну, во-первых, мы, две абсолютно гуманитарные девушки средних лет, даже не подозревали, что на ремонт наших "апартаментов" надо ТАК много всего. Во-вторых, КАК это всё и куда выгружать, мы тоже не представляли. Слава богу, что наш сосед с ходу понял, что имеет дело с полнейшими недотёпами в области ремонта (по-моему, он даже решил, что и во всём остальном мы не выше по развитию, чем кухонные бабы-дуры, про которых он бормотнул в досаде) и загнал машину в свой весьма охраняемый двор. Велев нам разойтись по домам на неделю и отобрав ключи, он немного успокоился и даже повёл нас к себе пить чай "с плюшками". Посмотрев на нас с каким-то горестным сожалением, он налил себе почти треть стакана коньяка и рывком его выпил. "Вам не предлагаю, в обморок хлопнетесь, лучше давайте вот поешьте" -он как-то неловко начал вытаскивать из холодильника припасы. Как потом объяснил, что совестно стало перед голодными, глупыми энтузиастками демонстрировать своё благосостояние. Надо сказать, предложил он нам трапезу вовремя, т.к. была осень, машину мы ждали долго, продрогли конкретно, да и голодными были хронически. (гуманитарки, спасшей нас от голода, ещё не было, а невыплаты и так  нищих пенсий уже шли полным ходом) Заметив, что я воровским жестом кинула в сумку горсть конфет и узнав про сына-инвалида, он, сердито ругая перестройку и её авторов, собрал нам по увесистому пакету "гостинцев". И ему, и нам было неловко, сказывался советский менталитет, что даже, если ты беден, как та самая мышь, сохраняй достоинство и не бери подачек. Но вот эта его неловкость и расположила нас к нему сразу и надолго. Мы, конечно, гостинцы взяли, и он отправил нас на чёрной "Волге" по домам в неплановый отпуск.
 Через две недели он привёз нас в наш офис и мы потеряли дар речи. Нет, там не было никакого евроремонта, этих заморочек тогда ещё не было, но на всём первом этаже ГОРЕЛ СВЕТ! И ДВЕРИ БЫЛИ НОВЫМИ, ЖЕЛЕЗНЫМИ. И в комнатах, блестевших глянцем краски, были вмонтированы выключатели на уровне пояса, что для инвалидов_колясочников было очень кстати, и электророзетки по пять штук на всех стенах сияли новеньким блеском. Конечно, работы там было ещё ого-го, но добротный пол уже не проваливался под ногами, потолок был благородно белым, а не закопченным, как раньше, крысы тоже исчезли, стены стали гладкими и ровными. И это было волшебство!!! Больше того, в первой комнате направо, что мы решили отвести под офис, стоял письменный стол, два добротных стула, слегка потёртый диванчик и старенький, но исправно гудящий холодильничек "Север" Впервые в жизни мне, гордячке, захотелось прям руки расцеловать. О нас ВПЕРВЫЕ кто-то искренне заботился! Но мы с Танькой  только синхронно разревелись. Иван растерянно успокаивал нас, а мы его. Так началась наша дружба. (Надо отдать должное, даже спустя много лет, он продолжал нам понемногу помогать, а уж, когда он прикупил кафе, а потом и ресторан, то в течении ПЯТИ лет ежедневно и бесплатно кормил по 10 человек самых бедных наших инвалидов. Полностью за свой счёт! Ни до, ни после никто ничего подобного для нас не сделал)
И вот так наш авторитетный сосед "в законе" стал первым нашим спонсором. Мы часто вспоминали нашу эпопею ремонта, и всегда самым добрым словом. Его уже много лет нет (издержки профессии, что поделаешь), но наша о нём добрая память, надеюсь, хоть капельку поможет ему на "стрелке с разводящими в том мире"
Вторым нашим спонсором стал тоже весьма неожиданный человек.