6/ Закон бумеранга - 5

     По законам детективного жанра.

Ну, кажется, я добралась до дома сегодня, минуя бдительный Тошкин контроль. Умный и чуткий наш ребёнок, узнав всю правду о способе, которым я получила информацию об убийстве Аннушкиной сестры, решил, что меня надо охранять, т.к. если всё это правда, то на свободе ещё двое отморозков, и теперь, когда их ищут не только представители внутренних органов, в лице Серёжки и Витальки, но и читатели нашего блога (а это, на минуточку, почти четверть миллиона подписчиков, а сколько ещё просто вольночитающих...), они могут сделать попытку расправиться теперь и со мной.
Я, конечно, не особо верю в ЭТУ опасность, но помнится, в последнюю нашу с мамой ночь они вдвоём с Голосом этим очень меня просили быть осторожной.
Да ещё Тошка, не посоветовавшись, второпях выложила в блог неотредактированную, прямо с языка, историю Арсения Павловича. Она ещё, конечно,  девчонка совсем юная, последствия просчитывать не умеет, возомнила себя журналистом и блоггером крутым, вот и поторопилась. А если ещё вспомнить, что человек двадцать моих экскурсантов слышали и мой рассказ о происшествии на дороге, то сложить два плюс два сможет любой. И все заверения Тони, что всё это чисто журналистский вымысел, ничего не стоят. Город у нас хоть и областной, но всё равно небольшой, самый центр России, приезжих немного, а старожилы давно уже всё про всех знают, переплелись судьбы родственными, дружескими, служебными связями. Кто-то вспомнил, что как раз в то время весь город целых три дня искал пропавшую сестру Учителя Года Поволжья Анны Сергеевны, кто-то узнал в троице сына генерала Склярова... Вот и пошли и в интернете, и в реале гулять версии. Конечно, и Аннушка мгновенно всю информацию сопоставила, когда я привела к ней Арсения и он всё ей рассказал. Узнала она  по описанию сестру, и была в ужасе, кого ж тогда она похоронила, кто,  зверски убитый, лежит в Аллочкиной могиле. И где эти мерзоты закопали саму Аллочку...
В общем, события покатились, как снежный ком. И посоветоваться ни с кем, кроме Тошки я не могу. Да и той всё до конца говорить нельзя, стоит ей узнать про угрозу ДРУГИХ, наша рыжая паникёрша не то, что город, Россию на уши поставит. А  папе рассказать всё без утайки, я тем более не представляю как. Ну, во-первых, он суровый реалист и прагматик, мистику на дух не переносит и слушать бред про какие-то голоса вряд ли станет. И, как следствие, уберечь нас всех от беды, а тем более от ДРУГИХ, у него не получится.
Даже если у меня шизофрения, мои Голоса удивительно провидческие, и мне придётся с ними считаться. Сейчас мне без помощи не обойтись.

Ну, вот точно говорят, человек предполагает, Бог распологает. Пока я мучилась раздумьями, ситуация и без моего анализа закрутилась так, что не только осмыслить, даже отследить не успела. Вчера у нас был Большой Совет. Информация в блоге, мой экскурсионный рассказ и повествование Арсения Павловича стали толчком к началу официального расследования. Потом и сам Арсений написал Явку с повинной (так это, кажется, называется). Серёжка с Виталей за меня перепугались, ведь хотели и меня, как свидетеля, чуть не основного, привлечь. Хорошо, они додумались сразу взять все подтверждающие документы из хирургии Кардиоцентра, что я в указанное время находилась на операции, а потом лежала в коме, и бегать по загородному шоссе в таком состоянии была просто не в состоянии, простите за тавтологию. И у всех возникал  закономерный вопрос, почему я не пошла в органы и не рассказала про преступление сразу. Мне пришлось честно поведать про клиническую смерть, про Голос, я старалась максимально точно всё вспомнить. Видения клинической смерти никого особо не удивили, про Моуди и подобные книги, если уж сами не читали, то слышали почти все, а вот Голос, так хорошо осведомлённый о реалиях нашей жизни, да ещё и философ при этом, естественно, вызывал недоверие. Следователя интересовали нюансы происшествия, было ли дело на повороте или на прямом участке трассы, видела ли я тормозной путь, шла ли девушка навстречу или двигалась в том же направлении, что и машина, и если я не знаю, то могу ли вспомнить, хоть куда головой лежал труп. На этих словах мужественно державшаяся Аннушка разрыдалась, и бабушка со Светланой отпаивали её валерьянкой, травяным чаем и чем-то ещё. Потом просили ещё точнее указать приметы того места, где всё произошло и где покоится Аллочка, т.к. Арсений Павлович уверяет, что сначала спал, а потом был в таком состоянии, что себя-то не помнил, не то, что приметы окружающей среды. Я вспомнила про пригорок, про старую липу, под которой заснула Аллочка,  про сарафанчик, трепетавший, как флаг на её ветках, пока её закапывали в яму.
После этих слов уже Светлана смотрела на меня с недоверчивым испугом. Лучше всех держалась бабушка, она спокойно заметила, что так давно живёт на свете, и ей хватило времени  понять, что всё придуманное человеческим мозгом вполне может приключиться, как это..., в реале.
Она просто держала меня за руку, и иногда задавала точные, наводящие вопросы, сказывался опыт учёного. Ребята вычертили несколько вариантов происшествия, сказав, что более точную картину увидят на своих компьютерах, т.к. там установлены специальные программы, которые ориентируясь на спутниковые снимки с точностью до метра найдут этот участок. Тоша мгновенно сделала стойку и вцепилась в ребят, требуя, чтобы они перекачали ей эту программу. Потом они стали подробнейше меня пытать про Глеба и признались, что ходят про такого парня всякие нехорошие слухи, но кто-то мощно его прикрывает, чуть ли не из самой закрытой их структуры -  собственной безопасности.
Разошлись мы уже заполночь, но с вполне прояснившейся программой дальнейших действий каждого из нас.

Строго следуя плану, я утром отвезла Аннушку с Тоней в местный хоспис, где обретался Слава, сидевший в тот страшный день за рулём. Старый бабушкин приятель, главврач нашей областной больницы, рассказал, что Вячеславу жить осталось едва неделю - две, наркотики разрушили его организм почти полностью, его, конечно, уже не лечат, просто снимают боли, хотя полностью это вряд ли получится. Мать его жалко. Муж, Славкин отец, крутая шишка областного уровня, сначала испортил сына вседозволенностью, а потом вообще бросил семью практически без средств к существованию и уехал в Москву на новую должность. Мать, как могла,  лечила Славку, продала из дома всё, что хотели купить. Только поздно. Наркотики не остановить, они пожирают молодёжь нашего города страшными темпами. Конечно, мы были в шоке, но что с этим делать, не знали. Да что мы, весь мир не знает способа борьбы с этим всеобщим злом.
Бабушка сказала, что сегодня из командировки срочно возвращается папа, и нам надо будет очень серьёзно поговорить. Одним. Только в кругу семьи. Я обречённо согласилась, что это будет правильно.

Весь день в универе, а потом на работе я прокрутилась, как та самая белка. Близилась Всероссийская акция "Ночь музеев", в которой самое непосредственное участие принимал наш факультет и, естественно, наш областной музей. В этот раз все лекции,экскурсии и квесты должны были быть максимально театрализованными. Это наши спецы в министерстве  культуры беззастенчиво  слизнули мои театрализованные экскурсии и даже спасибо не сказали. Более того, припахали меня полностью для координации со студентами и парой городских народных театров. Объём работы был такой, что голова моя просто лопалась от поручений, идей, графиков репетиций и всего того, что несло такое мероприятие.
Вечером с Байконура прилетел папа, обветренный, усталый и немного испуганный срочным вызовом, но увидев нас всех в полном здравии, расслабился, шутил, сыпал одесскими анекдотами, которых знал невероятное множество. И бабушка, и я тоже успокоились, мы знали, что папа всё решит правильно, защитит нас. К концу ужина прибежала Тошка, румяная, с горящими зелёными глазами, невозможно хорошенькая, покрутилась в новой юбке, которую сшила к "Ночи музеев", звезда наша будет там заведовать самой крутой интернет-гостиной. Её блог в конкурсе блог-проектов среди молодёжи пока прочно держал первое место.
Когда мы дружной толпой перешли  в "дитячью", так Светлана называла небольшую комнатку, в которую выходила стенка печки, и потому она всегда была самой тёплой и уютной, т.к. ещё в детстве мы обставили это помещеньице в народном русском стиле с настоящими старинными горшками в нишах, полатями у печки, вышитыми рушниками на многочисленных полочках, с мягкими кушетками, задекорированными настоящим рядном и кучей лоскутных подушек, с толстыми домотканными половиками на простом деревянном полу из кедровых досок. Куча детских игрушек, лошадки-качалки, самодельные куклы... Это с детских времён была комната секретов, где в горшках до сих пор лежали наши с мамой коротенькие записочки, найденные на берегу особые камушки и стекляшки.Именно здесь мы решили всё рассказать папе.
Он очень внимательно и серьёзно выслушал нас, потом Тошка включила диктофон и дала нам послушать записи её бесед, особенно тщательно он слушал рассказы Славки и Арсения, какие-то места прокручивая дважды, трижды.
Я с замиранием сердца ждала, что он высмеет мои беседы с Голосом, но лицо его оставалось спокойным и бесстрастным, только во время рассказа о моей последней ночи с мамой, он крепко зажмурил глаза и потряс своей седой шевелюрой. Потом прижал мою голову к себе, погладил по щеке, наверное, проверяя, нет ли там слёз, и предложил перебраться в гостиную, т.к там он сможет размышлять на ходу, как привык, а то в этой игрушечной палехской шкатулке даже для его трёх шагов нет свободного пространства. Мы послушно перебрались в гостиную, папа попросил меня поиграть что-нибудь очень мелодичное и спокойное, и когда я заиграла Шопена, он, продолжая кружить по комнате, стал кому-то тихо звонить. Бабушка сидела очень прямая, с полузакрытыми глазами, Тошка совсем испуганно  притихла, даже Светлана на кухне перестала позвякивать чашками, готовя нам "ночной чай", с травами и мёдом.
Целых полчаса длились его переговоры с разными людьми, наконец, он сел в кресло у окна и попросил слова. Мы сразу же замолчали.
 -  В общем, так, друзья мои. Сначала успокою тебя, дочь. То, что ты считаешь мистикой, не совсем так уж неправдоподобно. Ты знаешь, по долгу службы мне приходилось, и не раз, подолгу проводить время с космонавтами. А они не чета тебе, мужики со стальными нервами. Так вот они много раз и видели, и слышали тех, кого ты называешь Голосом.  Да и я сам размышлял о том, что уж очень всё в этом мире точно, выверенно и разумно устроено, само собой всё так выстроиться просто не могло, значит просматривается чьё-то творческое, координирующее начало. Ну дальше выводы сделаете сами. Второе. Вы должны понимать, что работая там, где я работаю, миновать тесных контактов с органами безопасности я просто не мог, ракетостроение слишком важная для государства отрасль, чтобы не держать там самым плотным образом руку на пульсе. И ещё. В этих органах, как и во всех подобных структурах мира, есть особенные отделы, назовём так, вплотную занимающиеся тем, что ты назвала мистикой. Это нормально. Да, очень многое мы пока объяснить не можем, но чтобы это сделать, надо тщательнейше копить факты. И, разумеется, я тоже докладывал не раз о странностях в моей работе, например о таинственных исчезновениях наших аппаратов, посланных к другим планетам, о необъяснимых сбоях не только электроники, но даже простой механики, о странном поведении марсоходов, как будто кто-то перехватывал их управление, и нас они больше не слушались, ну и многое другое, как вы понимаете, о чём я не могу говорить. Я сейчас посоветовался с товарищами, и кое-что я могу вам открыть, ну, естественно без разглашения. - папа выразительно посмотрел в Антошкину сторону, та аж подпрыгнула, хотела что-то сказать, но, покраснев, вовремя захлопнула рот.
В общем, не буду весь папин монолог пересказывать, постараюсь выделить самую суть.
 Первое и главное, нам строго-настрого запретили дальше соваться в эти дела, пусть разбираются профессионалы. Пришлось пообещать. Но, как в детстве, пальчики на руках я на всякий случай скрестила, думаю, Тоша сделала то же самое.
 Второе. Всю мистическую составляющую держать строго за зубами. Ну, а если уж придётся вступать в контакт, то попытаться подробно записать всё услышанное, либо, на худой конец, максимально запомнить, чтобы потом опять же - записать.
(А я ведь ни словом пока не обмолвилась про бункер, правильно просчитав, что ни бабуле, ни тем более Тошке слышать это совсем ни к чему. Тошка, загоревшись и воодушевившись, несётся вперёд, как паровоз без тормоза, а тут надо всё делать аккуратно и медленно, слишком велик риск, я всё время помню предупреждение о возросшей  активности ДРУГИХ)
Папа спросил, согласна ли я пройти аппаратное обследование под гипнозом на предмет более точного воспроизведения диалога с Голосом. И тут я испугалась не на шутку. Мало ли чего я наговорю без контроля над собой, про бункер узнают спецслужбы, и скорее всего после этого туда набегут спецы, а затем просто вывезут всё, до последнего листочка, и прощай разгадка тайны, о которой говорил Голос. Я совершенно не уверена, что разгадка именно в бункере, но что-то внутри меня прям-таки кричит, что искать все завязки и развязки нужно в тех книгах и вещах, что кем-то там оставлены.
Папа, увидев моё перепуганное лицо, сначала долго и внимательно вглядывался в мои беспредельно честные глаза, потом слегка ухмыльнулся и приобняв меня за плечи, успокоил, что никто против моей воли копаться в моих мозгах не будет. Конечно, что им мой мозг - проходной двор, что ли?!? Будут там разгуливать все, кому не лень... Я нарочно накручивала себя, чтобы скрыть испуг. Главное, что не было у меня никакого плана, как действовать дальше.
И вдруг во мне снова прорезался слегка ворчливый Голос, прямо вот тут, среди нашего, такого важного совещания. Я почти подпрыгнула...
 -  Успокойся сначала, что за женские манеры - чуть что и в обморок хлопаться. Ишь сердце 120 выдаёт. Ты ж не на стометровке. Давай подыши, выйди за минералкой в холодильник, а я тебе пока кое-что подскажу.
 -  Пап, я минералки принесу, ладно?
Бабуля мудро глянула - Иди, детка, иди...
А Голос с сожалением произнёс:
 -  Ох, молода ты совсем, ох молода... Вот бы Станиславе это поручение дать. Не женщина, мечта... Спокойная, уверенная, точная, мудрая... Но вот так карты легли, что ТЫ должна эту канитель развязать.
 -  Послушай, Голос, миленький, но я же ничего не понимаю в ваших тайнах мадридского двора, чего вы там не поделили с ДРУГИМИ, чего они не то к вам, не то к нам цепляются... Может, кто-нибудь лучше меня это сделает?
 -  Может. Но твоя это МИССИЯ, понимаешь?
 -  Да не понимаю! Я согласия не давала. Давай, переиграем, миленький мой Голосочек?
Он расхохотался. Я, как ошпаренная, выскочила на веранду, мне казалось, что все слышат наш диалог, в котором я, как маленькая, канючила об отмене наказания.
 -  Нет, ну ты реально смешная. Не в моих силах менять ход событий. Это совсем другой уровень.  Подсказать вот могу. Посмотри, как построен ваш дом, со стороны глянь. Смотри, смотри. Только чуть дальше отойди.
Я послушно прямо в тапочках и куртёшке ступила на заснеженную тропинку. И вдруг наш родной, привычный дом в секунду изменился. Я как будто увидела его совсем другим взглядом. Сначала как будто кадры сверху. Правильный, строгий полукрест с тремя террасами и просторными балконами и глухой северной стенкой. На фоне широких серых досок ярко и празднично выделялись снежно-белые решётки террас, наличники, резные столбики баллюстрады, углы стен... Открытые просторные  балконы второго этажа в заснеженных шапках на перилах, в решётках резьбы на фоне тёмно-зелёных туй казались иллюстрацией к сказкам о царстве Деда Мороза... Я даже задохнулась от этой красоты.
 -  Ну вот ты всё сама и увидела. Основа любого из миров - гармония, равновесие. И ваш мир создавался с огромной любовью и потому получился таким красивым, гармоничным и уютным. Для взращивания юных будущих богов мы отладили не только Землю, но и всю Солнечную систему. Защитили планету от излучений, даже случайных метеоритов. Закрыли сюда доступ праздношатающимся. Вот потому-то ДРУГИЕ и выбрали именно его из сотен тысяч сотворённых миров. Мир ваш им нужен. А люди не нужны. Много раз они пытались убрать род человеческий, но им не разрешали. Тогда они выбрали другой путь. Разгармонизировать людей. Чтобы они сами себя сгубили. И это оказалось не очень трудно. Ведь время - это та константа, что есть только у вас, у нас, более высокочастотных, а потому почти нематериальных, времени, текущего из прошлого в будущее, такого, как у вас, нет.
ЧЕЛОВЕК ведь весьма несовершенный ещё образец, почти экспериментальный. Ему  был предопределён долгий путь самосовершенствования, т.к. только это даёт право и возможность самим затем создавать миры разной степени сложности. Самим - от эскиза до воплощения и обучения. И как пример творения - самый гармоничный из плотных миров - ваш. Но... Вы пока только можете сначала рожать себе подобных, а затем должны были бы научиться создавать, сотворять - в соответствии с теми местами, что отведены вам судьбой.
А ДРУГИЕ ничего этого не могут.
Ни любить.
Ни рожать.
Ни сотворять.
Только принимать техническое участие по чужим чертежам. И вот вам, таким ещё недоумкам (по их мнению) отдана самая райская планета. Да ещё и свобода выбора подарена.
Это ОНИ должны были самосовершенствоваться, чтобы затем стать богами. Это ИМ, умным,  опытным, много чего умеющим, предоставили всего лишь роль нянек при уязвимых и глупых человеках. И что им делать?
И убить вас нельзя. И терпеть нет сил.
Поэтому в проект ЧЕЛОВЕКА были ими внесены крохотные изменения, очень хитро запрятанные. Вам дали капельку ненависти и жестокости,  якобы для сохранения рода и защиты от врагов. И сразу гармония планеты рухнула. Животные и человек перестали понимать друг друга.
Дальше - больше.
В общем, сама додумаешь.
Чтобы разобраться в теме, найди самый близкий к оригиналу вариант перевода Библии, изучи. Затем найди книги по гармонии чисел, по гармонии геометрии. После этого только поймёшь, о чём фолиант. Также как рукопись Войнича эта книга - гармонизатор. И она - начало нейтрализации уже воплощённых изобретений ДРУГИХ по смещению волновых характеристик людей, чтобы остановить самоистребление человечества.
Ладно, ты совсем уже продрогла, заморозил я тебя, - Голос вредненько хихикнул, - Иди уж, вершина творения, греться, диапазон вашей выживаемости, пока, увы, очень узок. Мы ещё не раз поговорим. А пока - осторожность. Ты под пристальным вниманием. ДРУГИЕ знают, что что-то вредное для них должно исходить от тебя, но не знают, ЧТО... Мы тебя от них слегка прикрыли. Но не забывай, что они выше вас в развитии намноооого. И нашу защиту они при желании смогут взломать. А потому - любой шаг продумывать сто раз!!! Напоминаю про кнопку SOS.
   Я невольно погладила родимое пятнышко под ключицей.
 -  Ладно, девочка, ты особенно-то не пугайся, они всё-таки не всесильны. Вы им фору сто раз дадите в креативности. И следить за каждым шагом и каждой мыслью фигурантов они не могут, разрешения такого нет. Хотя особого-то разрешения им и не надо, уже и так пошли ва-банк, отступать некуда. Мудрые ваши люди говорят, что нельзя загонять в угол даже кошку, т.к. она может стать страшнее тигра. Поэтому думай. Это твоё преимущество - нестандартность мышления, они просчитывают только шаблон.
 -  Голос, миленький, не бросай меня. Я не знаю, как поступать. Надо ли папе рассказать?
 -  Я бы не советовал пока. Он ведь будет обязан по долгу службы немедленно сообщить об этом в определённые службы, а их реакцию ты примерно знаешь. Знаешь, давай-ка решать неприятности по мере их поступления. Пока всё в порядке, займись до конца ситуацией с наездом, Аннушке нужна будет помощь. Ну-ну,  не вешать нос! Включай свои мозги и вперёд, дитя человеческое.
Я ещё раз, уже гордо, оглядела свой дом, как образец вселенской гармонии, и побрела в тепло.
   Тошка с изумлением глянула на мои заснеженные тапочки, быстренько скинула их с моих ног, натянула шерстяные носки и коротенькие валеночки. Папа крикнул из гостиной, что в этом доме ему не дождаться минералки. Тошка вспорхнула и помчалась с бутылочкой к нему. Бабуля остро глянула на меня, улыбнулась глазами и пожелала всем спокойной ночи. Папа ещё раз строго напомнил о категорическом запрете соваться в разработки спецслужб.
И мы закончили на этой жизнеутверждающей ноте  совет в Филях.

Антонина сегодня с ужасно важным видом надела дресскодовский "тёмный низ, белый верх", позволив  себе лишь небольшую вольность - зелёный галстучек и такой же зелёный бант, с трудом сдерживающий буйную  кудрявую копну тёмнорыжих волос. На вопросы таинственно отмалчивалась. Но я-то знала, что сегодня она в блоге будет вести эфир о наркотиках. Интервью ей обещали начальник отдела по борьбе с распространением наркотиков, врач хосписа и сам Славка. Эфир предполагал прямые вопросы зрителей, и по скайпу комментарии прокурора. Не главного, конечно, но самого  молодого, выпускника Московской юракадемии, тайная Тошкина тайна. Как она думала. Но её тонкая, как и у всех рыжеволосых, кожа мгновенно вспыхивала, когда на экране появлялся ОН, двадцатитрёхлетняя статная, пухлогубая мечта нашей стрекозы.
А у меня первой пары сегодня не было, я не торопилась, решив пройтись по предрассветной зимней набережной с уже тускнеющими фонарями и разгорающимся небом. Я шла бездумно, любуясь старым городом, который, как на детской  переводнушке, медленно выступал из серого безвременья то узорным наличником, то разукрашенным смешными котами забором, то высоким, как у терема, белоснежным резным  крыльцом. Машина, остановившаяся рядом, с залихватским визгом тормозов, мгновенно разрушила сказку и разозлила меня не на шутку.
 -  Ясенька, душа моя, ты шла с таким восхитительно романтическим видом, что проехать мимо было ну никак невозможно.
Дядя Митя, папин брат, тоже генерал военно-космических сил, большой, шумный, громогласный, весёлый был всегда моим самым любимым родственником. Мы с ним обожали друг друга, как он шутил, по принципу "кукушка любит петуха за то, что любит тот кукушку". Закружил своими сильными руками, поймал на лету свалившуюся меховую шляпку, посадил на парапет - и всё это в одну секунду.
 -  Дай, племяшечка, налюбоваться этакой красотой.
Я и вправду с ним всегда чувствовала себя по меньшей мере неотразимой королевной.
 -  Дядь Митя, да откуда ты? Надолго? В отпуск или?
 -  Или, девонька, или... Отечество, которому служу, никак мне отпуск не даёт, вот выйду в отставку, отдохну сразу за все года. И мы с тобой, - он мечтательно закатил глаза, - сразу махнём на какие-нибудь Багамы-Сейшелы на целый месяц, будем валяться на песочке под пальмами и греться на солнышке, попивая кофеёк...
Я расхохоталась.
 -  О кофе мечтаешь, кажется, больше, чем о Сейшелах? Угадала? А прогуляю-ка я сегодня занятия, дядюшка, одобряешь?
 -  Та ты ж моя отличница, кто ж тебе что скажет? Гулять так гулять!!! Едем в ресторан с цыганами?
 -  Какой ресторан, какие цыгане? Время девять утра. Наверное, тебе в штаб надо сначала доложиться? Это надолго?
 -  Да нет, душа моя. Минут на 15. А так все мои мероприятия начнутся только завтра, я специально выкроил сутки, чтобы с вами побыть.
Я заверещала, как в детстве, так как когда дядя Митя приезжал в гости, наш скромный, приличный интеллигентный дом превращался в буйный притон всех страстей, гремела музыка, в основном любимый его рок и джаз, столы ломились от вкусностей самых неполезных для здоровья, всяких кремовых тортов, жирных и копчёных деликатесов, гор конфет и шоколада... Мгновенно оповещались все друзья и знакомые, застольный круг расширялся неимоверно, все  чинные профессора, самые секретные учёные становились снова подростками, озорничали, ликовали, в общем отрывались по полной. На разговоры о здоровой пище временно накладывалось табу, и мы вволю наедались, натанцовывались, пели разудалые песни... Через сутки, уставшие и чуть ошалевшие, мы притихали, и наши мужчины рассказывали нам байки "из жизни", где они, герои, спасали мир от злодеев. Приезд дяди Мити всегда был любимейшим праздником не только для нашей семьи, но и для  всей родни и даже всей округи.
Но сейчас серьёзные дядимитины глаза не сулили буйных пиршеств. Усталые, тревожные, они как-то особенно пристально вглядывались в меня, спрашивали, но как будто боялись получить ответ. И это меня встревожило не на шутку.
 -  Ты права, малышка, какие нам сейчас рестораны... Давай, Дима, в штаб, а потом домой.
Пока дядя Митя умчался с какими-то документами, я позвонила папе, Светлане и бабушке, оповестила их о приятной неожиданности. Но увы, все они были не дома, папа завёз бабушку в музей, и сам уже был на работе, Тошка в школе, а Светлана взяла выходной и уже ехала к тётке в санаторий. Договорились, что по возможности, соберёмся к позднему обеду. Готовить который, как я поняла, предстояло мне. Выпечка и всякие деликатесы мне упорно не давались, но вот простую и сытную  еду я приготовить могла запросто. Тем более Дима у меня был на подхвате. Мы заехали на рынок, где мужчины набрали четыре(!!!) огромные сумки всяких продуктов, которые повергли меня в ступор, т.к. переработать такое количество припасов в еду я вряд ли смогу. В голове у меня завертелись варианты обеда из того небольшого списка умений, чему меня научили Света и бабушка.
 -  Эй, ребёнок, ты меня слышишь?
 -  Прости, я что-то пропустила?
 -  Ясенька, ты мне ничего не хочешь рассказать?
Я с изумлением уставилась на несчастное и какое-то виноватое лицо дяди.
 -  Да я тебе кучу всего хочу рассказать. Но ты, кажется, ждёшь от меня чего-то признательно-неприличного? Что случилось, можешь мне объяснить?
 -  Ладно, детёныш, дома всё обсудим.
Но дома обсудить ничего не удалось.
Поскольку мы прибыли ровно к начинающемуся пожару. Горел крытый переход от оранжереи к западному крылу дома. Языки пламени уже лизали решётки для винограда вокруг террасы, деревянные доски обшивки стен и баллюстраду самой террасы. Почти на ходу выпрыгивая из машины, дядя Митя отдавал чёткие указания нам с Димкой.
 -  Дима, хватай из багажника огнетушители, Яся звони в МЧС, пожарникам, затем папе, беги в кладовку, там ещё два запасных огнетушителя.
 И он ринулся прямо в пламя, отрывая решётки и отбрасывая их в снег, Димка поливал пеной уже занявшиеся доски пола, крыльца и ограды террасы. Пока я бегала по кладовкам в поисках огнетушителей, с сиренным воем подъехали пожарные и скорая. К дому с вёдрами и баграми бежали соседи. И я с огромным огнетушителем в охапке тоже неслась туда же. Стёкла оранжереи лопались со страшным треском и разлетались осколками метра на три, поэтому Дима заорал:
 -  Не подходите, опасно! Яся, неси из машины аптечку, Дмитрий Васильевича стеклом порезало.
Но к ним уже бежала доктор из "Скорой" с краснокрестовым чемоданчиком.
От испуга я как будто разделилась надвое, одна моя часть бежала снова в дом, чтобы выпустить Марика, заливавшегося хриплым лаем, и перепуганную кошку Лушку на противоположную террасу; другая часть зорко осматривала всю территорию... И эта часть, наконец увидела, что искала - глубокие следы в снегу, идущие к крутому берегу Волги.
Или от крутого берега?
Вокруг оранжереи уже весь снег истоптан, там ловить нечего, а вот подальше следует осмотреться тщательней. Надо срочно звонить Серёжке с Виталей, они уже немного в теме о странностях нашего дома, помогут разобраться и в этот раз.
На небольшом поле за нашим домом приземлился маленький вертолётик, из которого почти на ходу выпрыгнул папа и побежал к нам.
 -  Яся, Яся, где моя дочь? С ней всё в порядке?
Он, наконец, увидел меня, стал ощупывать и вертеть перед собой.
 -  Да папа, я в норме. Там дядя Митя, они стенку горящую разбирают. Цветы жалко. Там лимоны были, жёлтенькие уже... И рододен...ронде... - Я заплакала, прижавшись к папиной груди. Он побаюкал мою голову пару секунд, мягко отстранил и побежал к дымящейся растерзанной куче хлама, ещё утром бывшей стройной ротондой-оранжереей. Я опустилась прямо в снег, засыпанный хлопьями пепла и сажи. Только вчера Голос мне показывал наш дом образцом гармонии, и вот сегодня на узорной бело-серой стене расползается громадное, в полдома, уродливое чёрное пятно, дымящееся и злобно  шипящее под струями воды.
Какой страшный символизм о борьбе добра с хаосом...
Через час последние тлеющие угли погасили, оттащили от дома подальше, осколки стёкол собрали в кучу. Опалённые деревца зимнего сада и чудом сохранившиеся цветы в разных горшках и кадочках сиротливо дрожали на морозе. Моя душа не могла смириться ещё и с их гибелью, и мы вместе с соседями перетаскали всё в утеплённую веранду, добавив туда пару обогревателей.
Пожарный эксперт бродил по саду, я показала ему непонятные следы к обрыву, через полчаса к нему присоединился Сергей. Они складывали в пакеты куски проводов, какие-то головёшки, что-то замеряли рулеткой и о чём-то тихо спорили.
Пожарная команда уехала, оставив после себя лужи застывающей мутной воды. "Скорая", обработав, несколько ран, ожогов и царапин, отпоив полпосёлка особо впечатлительных соседей валерьянкой, тоже отбыли.
Папа, дядя Митя и Димка заняли все ванные комнаты, мне достался душ в сауне на хозяйственном этаже, где я тщетно пыталась смыть с себя запах гари. Кто-то, по байкам, в душе поёт, я же всегда убегала в душ плакать. И сейчас со слезами из меня выходило страшное напряжение последних дней, сегодняшнее отчаяние и испуг. Увы, я понимала, что пожар совсем не случаен, что мы разворошили какое-то гнездо. И только приезд дяди Мити и в связи с этим наше раннее возвращение спасли дом от полного выгорания.
Когда я поднялась наверх, все уже расселись в гостиной, папа и перепуганная звонком соседей примчавшаяся из школы Тошка резали бутерброды и делали всем чай и кофе.
Вернувшиеся в дом эксперт и Серёжа коротко сказали, что почти со стопроцентной вероятностью это был поджог с двух сторон, но мы спугнули негодяев и они, скатившись с обрыва, ушли берегом. Под обрывом валялись две пустые канистры, их упаковали на предмет обнаружения пальчиков и отправили в лабораторию. А в оранжерее они что-то искали, эксперт, пока все тушили дом, осмотрел ещё не загоревшуюся восточную сторону ротонды, там было всё перевёрнуто, разбиты были даже скамейки и плетёная мебель.
 -  Что-то нашли? - дядя Митя весь подобрался, лицо из добродушного стало жёстким и хищным, голос был требовательным и отрывистым. И это меня испугало всерьёз, значит, визит дядюшки был совсем даже не просто родственным. Папа тоже мгновенно стал генералом. И как они это делают? Папа даже позу не сменил, но домашним папой быть перестал за секунду, теперь за столом сидел крутой начальник с жёстким требовательным взглядом.
 -  Кто-нибудь видел посторонних в саду в последние дни, часы?
Все растерянно молчали. Но Сергей всех успокоил, сказав, что завтра опросят всех соседей и, возможно, приедут с собакой.
Мы с Тошкой подскочили и кинулись искать нашу живность. Как я и предположила, они нашлись в галерее библиотеки, где лежали в обнимку, закутавшись в меховой плед и крупно вздрагивая. Тоша схватила Лушку, я - Марика, и прямо закутанного в плед и дрожащего, потащили вниз. Наш Марик, забияка и драчун, совсем непохожий на пуделя, был всегда отважным воином, и я ещё ни разу не видела его таким перепуганным. Походу, опасность нам грозила немалая, животные её острее и раньше чувствуют.
В гостиной все наперебой рассказывали только что прибывшей на такси Станиславе о происшествии. Бабушка, бледнея на глазах, искала взглядом, как я поняла, меня.
 -  Бабуля, успокойся, родненькая, я жива-здорова, вот нашим генералам пришлось гораздо хуже, они обожглись...
Я, переключив внимание всех на мужчин-героев сегодняшней схватки с огнём, потихоньку просочилась на кухню, чтобы хоть что-то приготовить уже на обед, справедливо полагая, что круг голодных значительно расшириться за счёт сочувствующих и просто любопытных. А времени у меня было крайне мало, значит, надо что-то простое, сытное и быстрое. И много должно получиться за максимально малое время. Итак, борщ отпадает, долго, и вообще, лучше что-то второе, чем все наедятся. Ура, плов же!!! Правда, не из баранины, а из свинины, которую мы купили на рынке. И курицу на бутылке с запечённой картошкой в духовке, для которой даже эту самую картошечку и чистить не надо, лишь хорошо промыть. Я выглянула в гостиную, поманив Димку. Тот с восторгом кинулся мне на помощь, мигом принёс из машины сумки с покупками и кинулся мыть овощи и фрукты. Я быстро нарезала мясо и бросила его в шипящий жир казана... Лук, морковка, специи, Димке задание на нарезку салатов. Тошке - натереть домашнюю жёлтую курочку пастой из специй, масла и чеснока и оставить подмариноваться. А пока фрукты на стол, горячий чай, сушки. Ну, вот,  кручусь, кручусь, а конца не видно, бедная Света, каково ей не только кормить нас всех, но и содержать весь наш немалый дом в образцовом порядке. Конечно, раз в пару недель мы заказываем бригаду из клинингового агенства для уборки сада, газона, ну и конечно, более тщательной промывки помещений. Но всё равно быть хозяйкой большого дома мне не нравится. А как же замуж? Тут уж не отвертеться, муж не единожды в день просить еды будет... Вот и придётся выходить за богатого, который будет в состоянии содержать помощников по хозяйству...
Руки резали, мыли, чистили, буднично-бытовые мысли текли тягуче, а на уровне почти подкорки больно бились, скрипуче вертелись, как старая, заезженная  пластинка, обломки фраз, воспоминаний, чьих-то голосов...
   Сегодняшний пожар... ДРУГИЕ? Или это просто  то происшествие с наездом? Или Славка? Что-то он говорил про наркотики и этого Глеба... И Арсений что-то такое говорил про Глеба... Арсений... Как два разных человека: один рохля и мямля, позволяющий бить себя по морде, рыдающий от трусости и презрения к себе... И другой, всего через три года, - почти герой двух  войн... Трижды раненый... Как будто то ли смерти искал, то ли вину пытался искупить... Странно, из прошлого трусливого мажора вдруг, как бабочка из мерзкой гусеницы, вылупился герой... Так не бывает. Не верю...
Так-так,  но и он что-то там тоже про Глеба и наркотики...
Да, но мы-то при чём? Почему хотели сжечь НАШ дом? И кто? Бред, бред какой-то...
   Потихоньку подошёл папа, легонько поцеловал меня в затылок и уселся напротив.
 -  Ох, доченька, как же ты сейчас на маму похожа...
Я застыла в полудвижении.
Папа заговорил о маме!!!
Это значит, острая боль потери, наконец, отступила и мы продолжим жить почти нормально. И я, может быть не буду с такой тревогой вслушиваться в ночные папины шаги по гулкой гостиной, где струны маленького рояля тихим, почти неопределимым звуком стонут в такт...
 -  Ничего, солнышко, дом мы быстро отремонтируем, и будет он краше прежнего. И зимний сад восстановим по маминым эскизам. И будем жить-поживать, внуков дожидаться. Ты вон какая умелица у меня, любой муж за честь почтёт  такую красу и хозяюшку в дом привести.
Я легко подхватила папину игру.
 -  Да что ж ты меня с родного двора-то гонишь, батюшка? Али надоела, али другую хозяйку в дом присмотрел? Не хочу я в мужнины палаты, мне и в моей светёлке славно.
Тошка с Димкой угорали над нашим дурачеством и сразу включились:
   А почто ты, барыня, ручки свои нежные в муку кунаешь? Иди ужо в горницу, блинков я сама испеку и тебе с медком-то и принесу, и батюшку вашего, и гостей-опричников накормим...
Папа хохотал, дожёвывая бутерброд. Димка ехидно так продекламировал:
"Вот беру я бутерброд,
Сразу мысль, а как народ?"
Народ, столпившийся в дверях, тоже хохотал. И вот со смехом выходило-отпускало нас напряжение, испуг, непонимание. Наши мудрые организмы помогали нам пережить и этот стресс, главное, все живы-здоровы, а добра и вправду наживём.
С улицы ввалились заснеженный почти по пояс Виталя с собакой, обалденной красоты овчаркой и начали шумно отряхиваться. Снег летел по сторонам, все взвизгивали и рвались погладить величавого пса. Я сначала испугалась за Марика, но он вылез из-под пледа и так же величаво начал обнюхивать гостя, всем видом показывая, кто в доме хозяин. Лушка вспрыгнула на буфет и оттуда на всякий случай прошипела вторженцу, что на чужой территории надо вести себя прилично.
Мы опять расхохотались, так красиво разыграли эту сценку наши животинки.
Дядя Митя отрывисто бросил Витале и вошедшему следом проводнику:
 -  Докладывайте.
 -  Есть, товарищ генерал! Дошли мы по следу на берегу до следующего спуска, поднялись к улице и след пропал. На машине уехали, предположительно, по следам на Ауди. Акела, сидеть.
 -  Спасибо, свободны. Оставайтесь пока здесь, сейчас пообедаем и вас отвезут.
Я опустилась на корточки перед Акелой
 -  Собаку покормить можно?
 -  Сначала попить. Потом можно пару косточек из бульона.
Тошка заметалась, одновременно наливая воды в миску, остужая косточки и успокаивая разревновавшегося Маркиза.
Обед получился простым, без изысков, но вкусным и сытным. В огромную сервизную суповую миску налили янтарный бульон, посыпанный свежей зеленью, на подносе под аплодисменты мы с Тошей вынесли не хилую горку плова и истекающую ароматами и жиром запечённую курицу с  картошкой и овощами. Димка водрузил на стол тазик с салатом, благо теперь, и зимой, и летом, всегда можно купить и огурцы, и помидоры, и свежую зелень, А уж "пекинка", как палочка-выручалочка в холодильнике обиталась всегда.
  Акела мирно лежал на пледе рядом с Мариком, Лушка чутко дремала на крыше буфета, справедливо полагая, что в первый же день весьма неприлично вступать в тесный дружеский контакт с незнакомым, хоть и обаятельным, но всё же псом.
   Обед прошёл в живых обсуждениях случившегося и подвигов каждого. Бабуля, строгая и неулыбчивая, ещё не пришедшая в себя от потрясения, тепло поблагодарила новоявленных кухарок и попросила позволения покинуть трапезу, чтобы прогуляться...
Она оделась и пошла к выходу в сад на веранду, куда мы снесли для оживления замёрзшие и закопчённые деревца и цветы. Открыла дверь, поохала на пороге и уже было собралась выйти, как Акела коротко и грозно рявкнул и длинным стелющимся прыжком обогнал Станиславу.
Мы застыли. Виталя с Сергеем мгновенно бросились следом. Собака покрутилась среди растений, расчихалась от запаха гари, но чётко уселась возле фикуса и коротко тявкнула. Проводник строго приказал всем оставаться на своих местах и не лезть на веранду. Они втроём что-то осматривали, тихо переговариваясь, потом позвали папу и дядю Митю. Мы прилипли к окнам. Папа принёс молоток и лопату. Они простукали несколько кадочек, потом, аккуратно поддев лопатой, вытащили фикус из кадки. Всем посоветовали весьма настоятельно вернуться на кухню и не мешать следственным действиям.
Мы, ошарашенные этой тайной, сидели тихо и даже не разговаривали. Тошка с Димой загружали посудомойку. Через полчаса мужчины вошли в кухню, объяснили, что собака нашла чужую куртку и зажигалку. И посоветовали всем разойтись по своим  комнатам.
Соседи и пожарные эксперты шумно попрощались и разошлись, бабуля на правах старшей, проводив всех,  осталась в гостиной. И тогда папа позвал на веранду меня. Дядя Митя, сгорбившись, сидел за плетённым столиком, его левая рука как-то беспомощно повисла. Папин голос был каким-то сухим и трескучим, я даже немного испугалась.
 -  Смотри, дочь. И желательно получить объяснения.
Серёжа подвёл меня к деревцу, вернее к кадочке, где рос этот фикус. Поднял фанерный круг с донышка и посветил фонариком. На дне лежали присыпанные землёй какие-то белые пакеты. Штуки три-четыре. Я протянула руку, но Виталий остановил.
 -  Нельзя. Пальчики оставишь.
 -  Это то, что я думаю?
 -  Да. Героин. И синтетический аналог. Ничего другого пока без экспертизы сказать невозможно.
 -  Итак, дочь. Ты что-нибудь об этом знаешь?
Дядя Митя смотрел на меня с ужасом, мальчишки с изумлением.
 -  Да вы что тут все с ума посходили? Вы... Вы... Вы на меня думаете?
Теперь уже я  смотрела на всех с ужасом. Ноги у меня стали ватными, и я без сил опустилась прямо на пол. Слёзы потекли сами собой, обида раздавила меня, самые мои родные люди с ходу поверили, что я наркомафия, ведь то количество наркоты, что я увидела, потянет не на одну сотню тысяч долларов. Акела лизнул меня в ухо, и я, обняв его за шею, разрыдалась ещё горше.
Все подавленно молчали.