Аэлита, Солнышко, Джонечка...

           Аэлита, Солнышко, Джонечка...

Я, как наркоман, подсела на ролики о животных, хотя дома, под боком, сопят 4 котофея, пуделиха Ева, по комнатам носится полуторамесячная сиамочка Айвори, за ней тайчонок Никки... Все найдёныши-спасёныши. Адреналин с ними зашкаливает. Хорошо, что я уже весьма и весьма пожилая пенсионерка и не должна ежедневно ходить на работу, иначе с такой оравой бы не справилась.
Иногда просмотришь какое-то видео с трогательной историей, прорыдаешь над ней целый час, и так живо вспомнятся истории моих животинок. Хоть и не так много их было, печальных, но каждый в душе отдельным рассказом угнездился.
   Аэлита, кошечка, невероятной пушистости сибирячка, появилась у меня, как и почти все питомцы, незапланированно.
     Это случилось много лет назад, но я не забыла ни одной детальки, ни одной странички той счастливой жизни с моими найдёнышами.
      Весёлого и озорного моего любимца пуделя Джонечку, с которым я вышла на обычную прогулку, не опасаясь никаких неожиданностей в совершенно безопасном дворе,  вдруг прямо перед подъездом ударила по мордочке машина пьяного лихача, на бешеной скорости нёсшаяся по придомовой дорожке в полуметровой близости от играющих на детской площадке детей.
Истошный визг Джонечки, крик перепуганных детей и их мам, перевернули мне душу мгновенно. Не помня себя от ужаса при виде окровавленной мордочки и бьющегося в судорогах тельца, я без сил опустилась рядом с ним на колени. Осторожно подняла на руки (а вдруг позвоночник повреждён...), а встать не могу, ноги стали ватными и не слушались... Хорошо сосед жёстко встряхнул меня за шиворот, кинул в машину и отвёз в ветеринарку. Врачи немного знали меня, т.к. я своих бездомышей частенько к ним приносила для лечения, прежде чем отдавать на усыновление.
  И вот я, едва стоя на ногах, тряслась и заикалась от отчаянного горя, пока на меня не прикрикнули и, с трудом взяв себя в руки, я связно рассказала о случившемся. Джонечку тут же  взяли на стол,  врачи велели ждать и молиться.
И я молилась. Неумело, отчаянно, бессвязно...
    Три часа хирурги ювелирно собирали разбитую  челюсть. Это очень сложная операция, скрепить почти десяток раздробленных косточек. Но всё получилось, наверное, мои мольбы услышали какие-то особые, собачьи боги и решили сохранить жизнь пёсику, которого так любит человеческое существо.
    Но вот о кормлении не могло быть и речи, челюсти зафиксированы, по крайней мере пару недель только внутривенное питание. Да и потом почти год придётся готовить ему только протёртую пищу, так как спицы в челюстях не позволят жевать жёсткую пищу.
На  первые три-четыре дня решили оставить его на стационаре, но с условием, что ежедневно  прямо с утра на капельницах должна присутствовать я сама, чтобы не травмировать малыша ещё и своим отсутствием. Пришлось взять отпуск и выполнять все предписания врачей.
   И вот Джонечка лежит на столе безвольной тряпочкой, я сижу рядом, придерживая капельницу и судорожно глотая слёзы, уговариваю потерпеть и рассказываю, что вот он выздоровеет, и мы снова будем гулять, бегать и резвиться, хотя не очень в это и сама верю.
   И тогда зоопсихолог Инна предложила мне помочь им и приглядеть за крохотным котёнком, которого нашли в коробке на автобусной остановке, почти умирающим, в ранах на его лапках уже завелись черви.
   Котёнку одну лапку спасли, а вторую ступню пришлось ампутировать. Лапка по самое колено была в жёстких шинах и, наверное, очень болела. Он был ничейный и очень тосковал и плакал, хотя его кормили каждые два часа, ласкали и любили.
   А поскольку я всё равно сидела на Джонечкиных капельницах не менее трёх часов по два раза в день, то сам бог велел пригорнуть сюда и кроху, приласкать его, успокоить...
   И не поверите, но случилось чудо.
   Джоня почувствовав  слабое шевеление в своей кудрявой шёрстке, завилял хвостиком, а кроха,  деловито покопавшись под  его пузиком, сладко заснула. Проснувшись, поискала молочко, я тут же подсунула ей бутылочку. Джоня открыл глаза и завозился, чтобы  малышке стало удобнее. Кроха, кстати оказавшаяся девочкой, наевшись, доверчиво устроилась у Джони под подбородком и опять заснула, а мой джентльмен даже не шелохнулся, дабы не потревожить доверчивый комочек.
   И с этого времени дело пошло на лад у обоих. Мы ходили на капельницы, на повторную операцию ещё почти месяц и малышка, на глазах превращающаяся в необычной красоты кошечку, не отходила от нас ни на секунду и очень тосковала, когда приходило время нам с Джоней уходить домой. Так и родилось решение забирать их домой ежедневно вместе. Кошечку мы назвали Аэлитой за голубую, очень пушистую шёрстку и ярко зелёные глаза.

   А в три месяца Аэлита стала просто мартышкой, ампутированная лапка ничуть не мешала ей носиться практически по потолку и творить всякие каверзы. Но при этом огромные её глазищи постоянно держали меня в поле зрения, и стоило мне только прилечь, как в в туже секунду два тельца синхронно плюхались рядом, шумно соревнуясь, кто плотнее прижмётся и займёт больше места на моём теле.
  А  дома у нас уже четыре года жил мудрый рыжий кот Солнышко, иногда принимающий участие в общих развлечениях, и тогда всё в доме летело вверх тормашками, пока я, рассерженная донельзя, не разгоняла их по углам.
   А гулять мы ходили все вместе, "пионерским отрядом", как шутили соседи. И мои животинки чинно ходили строем или носились друг за другом, только иногда позволяя себе  подразнивать Джонечку, влезая на деревья, под которыми тот с обиженным лаем безуспешно пытался допрыгнуть до ехидных котофеев. Домой мы тоже возвращались все вместе строем,  на удивление прохожим.
  Уже потом к нашему трио добавлялись новые найдёныши, которым я  находила новые дома и семьи, а эти трое целых десять лет оставались  неразлучной, постоянной командой.
   Первым от нас ушёл рыжий Солнышко, дожив до своих 18 лет. Он просто, заболев, тихонько выскользнул во двор и бесследно растворился во времени и пространстве.
    Потом Джоня в 13 лет начал тяжело болеть,  сказалось то давнее тяжёлое сотрясение мозга, у него отнялись лапки, и ещё почти год я носила его на прогулки на руках и он радостно барахтался то в траве, то в снегу... Врачи предположили неоперабельную опухоль.
   Умирал он у меня на руках, до последнего вздоха не сводя с меня тоскующих глаз. Вот этот взгляд я не забуду НИКОГДА. И хотя я ни в чём вроде не виновата, но не могу до сего дня отделаться от ощущения неизбывной вины...
   Не могу писать, слёзы застилают глаза... Никого из своих многочисленных питомцев я так глубоко не любила, у нас с Джоней была какая-то особая, почти мистическая  связь...
   А роскошная красавица Аэлита через полгода стала чахнуть, у неё вылезла шерсть, она почти ничего не ела, исхудала, и врачи ничего не могли сделать. В  конце концов у неё диагностировали онкологию, с многочисленными метастазами.
    Из наркоза она не вышла...
Конечно, я до сих пор тоскую по моим любимым малышам, хотя у меня живут спасёныши:  2 кошки, 2 кота, одна собака, рыжая пуделиха Евочка, и два котёночка... И появление, и жизнь каждого из них достойны своего рассказа. Может, и о них я расскажу в своё время...
     Но память особо бережно хранит моих неразлучников, моих самых любимых, ушедших на радугу животинок...
Аэлиту, Джонечку, Солнышко...